Шато в БОРДОвых тонах

shato petrjus
Шато Петрюс (фр. Château Pétrus) — французское бордосское винодельческое хозяйство, расположенное в коммуне Помероль, кантона Либурн.

В некогда снежнобелой, но со временем заметно потускневшей тоге, легкой походкой, выдающей человека привычного к дальним и трудным походам, в выложенную бледнорозовым мрамором колоннаду своего галлийского поместья вышел проконсул Рима, любимец бесстрашных легионеров и самого императора – поэт Авсоний. Кочующий вместе с войсками  Великой империи Авсоний более всего на свете любил залитые солнцем оливковые и лимонные рощи, карабкающиеся по скалам виноградники и сухие поля свой родины…

Утомленный скитаниями римлянин окинул равнодушным взглядом едва зазеленевшие чужие холмы. Он знает, что нужно, чтобы изменить этот пейзаж, сделать его похожим на милые сердцу края. Вспомнив, Авсоний вернулся в дом, а когда  вышел, в руках держал пучок нежносалатовых трогательных виноградных черенков, привезенных по его просьбе посыльным из Ломбардии … Этот день – один из ничем более не примечательных дней 3 века – принято считать моментом отсчета истории виноградарства и виноделия знаменитой французской провинции Бордо. Того высококлассного виноградника, который, раскинувшись в нижнем течении реки Гароны,  занимает сегодня почти 116 тысяч гектаров и дает ряд вин, едва не канонизированных современными виноделами мира. Стоит ли удивляться, что в Бордо, как трудолюбивые пчелы на душистый мед, съезжаются специалисты, чтобы заглянуть в этот уникальный по своему разнообразию мир вина. Благодаря киевской компании «Восток-Запад» проехали по большим и маленьким дорогам Бордо и корреспонденты.

Вино из камней

Впрочем, если говорить объективно, стоит отметить, что существуют свидетельства, согласно которым вина в регионе Бордо делали задолго до Авсония, еще в первом веке нашей эры. Спустя столетия, когда Элеонора Аквитанская принесла Бордо в качестве приданого Генриху 11, на здешних виноградниках умело хозяйничали англичане, производя всемирно известный кларет – красное вино, предшественником которого был более легкий и прозрачный «клерет». Затем, по окончании Столетней войны, во владения виноградниками вновь вступили французы и свойственную им экспансивность привнесли в местные вина, сделав их выразительнее, насыщеннее, бордовее. Знатные шевалье и бедные крестьяне с одинаковым пылом полюбили пропустить один-два-три… стаканчика выдержанного рубинового вина под жаркое из прославленной «подсоленной баранины» – мяса овец, пасшихся на лугах, омываемых по время прилива морской водой. Под это пышущее жаром блюдо здесь и сегодня подают grattjns – огромные ломти белого деревенского хлеба, намазанные смальцем с луком. И если этот набор вас несколько удивит, вам с некоторой снисходительностью объяснят, что так было всегда. И иностранке этого не понять…
Но вот что понятно всему миру, чья популярность космополитична и не знает границ – это местные вина. Однако говорить о винах Бордо в целом –  то же, что говорить однозначно о женщинах. Вина региона так же разнолики, как разнообразны его почвы. Земля здесь бедна на органические вещества, как аравийский бедуин, и богата минералами, как арабский шейх. Ее основа – галька, размером с монету, кулак, а порой и булыжник – с голову. Но эти камни – и есть благословение этих мест. Когда в долинах здешних рек веет удушливый мистраль, они защищают землю от засухи, а когда сюда приходит зима, гравий оберегает от холода нежные корни лозы. Камни –  оберег для винограда и жарким днем, когда они принимают на себя жар раскаленного светила, и ночью, – когда, словно обнимая, дарят лозе свое тепло и ласку солнца.
И хотя в регионе Бордо можно встретить известковые и глинисто-известковые почвы, как, скажем, в Сотерне и Сент-Эмильоне, а также суглинки, горные осадочные породы – молассы или палюсы (аллювии) Жиронды, истинные аристократы рождаются в основном там, где реки выбросили на берег тяжелый, грубый галечник – в О-Медоке, на виноградниках Гран крю. При этом каждый сорт капризен, как парижская кокотка: Мерло, к примеру, предпочитает почвы глинистые, а Каберне – каменистые. Но в Бордо для них есть все!
Здесь, скажем, все словно специально создано для выращивания Каберне-Совиньон, возможно, наиболее благородного из всех красных сортов. Благородного и требовательного: для полноты ощущений ему необходима выдержка как минимум один-два года в барреле, а затем еще не одно десятилетие в бутылке. Но зато потом оно оправдывает самые смелые ожидания!
Пожалуй, единственно возможное обобщение для вин Бордо – это то, что все здешние красные вина сухие. Помимо упомянутого  Каберне-Совиньона, в Бордо популярны Каберне Фран и Мерло. Но первое из них – в особом почете, ведь именно оно придает тот праздничный и благородный цвет знаменитому кларету, оно гарантирует вину завидную стойкость в юности и мягкость в зрелости.  И что характерно, и лоза, и вина Бордо обладают сказочным долголетием. Виноградники сохраняют свою плодородную функцию порой до 70 лет, при этом корни лозы достигают 6-8 м. А избранные вина годов великих урожаев пребывают живыми и энергичными и через 60, 80, а в особых случаях – и через 100 лет.
В отличие от армии красных, белая гвардия вин Бордо состоит как из сухих, так и десертных. Самые известные сорта винограда, выращиваемого здесь, – Совиньон Блан и Семильон, обязательный ингредиент истинного «Сотерна».
И все же одна из причин разнообразия палитры бордоских вин заключается в ассамблировании. Различные сорта и различные урожаи могут быть смешаны  в зависимости от традиции того или иного хозяйства.

Вот дверь – слева куст белоснежных роз, справа алых, – за которой живет  Белоснежка, а по этой желтой дорожке убежала Золушка, покинув шумный бал вон в том замке…

В прозе – о розе

Под предводительством «Востока-Запада» мы едем дорогами Франции с востока на запад. Мелькают изгороди, увитые розами – вьющимися луннобелыми и алыми, желтыми чайными и пурпурно-бордовыми бокаловидными. За ними расстилаются стройные ряды изумительно чистых, ухоженных виноградников, усыпанных яркими огоньками полевых маков. И снова ароматные розы, розы, розы…

Словно перед нами – иллюстрации к сказкам Шарля Перро или братьев Грим. Вот дверь – слева куст белоснежных роз, справа алых, – за которой живет Белоснежка, а по этой желтой дорожке убежала Золушка, покинув шумный бал вон в том замке… К слову, замки в Бордо, или по-французски шато, – обычное явление. Правда, из 4000 местных шато зачастую некоторые вовсе не замки, а скромные сельские домишки, впрочем, построенные, как правило, еще в прошлом или позапрошлом веке.
Да и обилие роз имеет вполне прозаическое объяснение. По давней традиции, розовыми кустами обсаживали виноградник по периметру, чтобы как можно быстрее распознать заражение мильдью: роза значительно раньше реагирует на эту болезнь, чем виноград, а значит можно предупредить массовое поражение виноградника. Конечно, сегодня – этот обычай стал архаизмом, но архаизмом красивым, и склонные к эстетству французы оставили все как есть. Так было всегда. Иностранке этого не понять.
Как не понять  стремления сдерживать урожайность виноградника, для чего чеканят уже покрытые восковым налетом, но еще не дозревшие гроздья. И законодательства, согласно которому, когда закончен сбор, составляется декларация об урожае, и если он оказался выше нормы, излишки либо сдаются государству, либо уничтожаются.
Еще один французский парадокс: вопреки распространенному у нас мнению, что хорошее вино рождается  лишь в старой бочке, многие бордоские шато ежегодно на 50% обновляют тару.
Или, скажем, на удивление нашим виноделам, в отличие от принятого у нас процесса выдержки, в французских шато не боятся длительного разложения дрожжей, их провоцируют специально, добиваясь тем плотности, зрелости вина.

Так или иначе, но и без официальной декларации рангов и званий всем известны Великие шато, где создают Великие вина. Великие бордоские вина – это, по сути,  любовный треугольник.

Пить или не пить?

Французы утверждают, что главная проблема вин Бордо – определить возраст, когда их лучше пить. К примеру, как уже упоминалось, вина из Каберне-Совиньон требуют выдержки в обоих смыслах слова:  и от винодела, и от потребителя. Но здесь стоит подождать. В юном возрасте оно покажется вам терпким и жестким, позднее оно может войти в «переходной возраст» – так называемый период неуступчивости, или «немую» стадию, когда вино становится непроницаемым. Возможно, придется подождать лет десять, когда вино впадет в детство, став на редкость мягким, открытым, живым.
Львиную долю вин района Грав стоит употреблять спустя 10 лет дозревания в бутылке. Зато вина-долгожители – бальзам для коллекционера – экспонаты такой энотеки способны радовать (по крайней мере глаз) хозяина и 40, и 50 лет. А знатоки утверждают, что вина Сотерна могут храниться сколько угодно.
Тем не менее, идеальный возраст для большинства неклассификационных вин Бордо – год.  Причем они покажутся вам легкими и обворожительными в год, но можно спокойно отложить это удовольствие и на пять лет, а уж тогда откупорить бутылочку прекрасного вина, произведенного в одном из многочисленных мелких хозяйств Бордо.

Любовный треугольник

И все же, слава Бордо, ее сердце – всего две сотни (напомню: из 4000) лучших шато, имеющих классификацию. Классификация французских хозяйств, как и вин, и виноградников, на мой взгляд (опять-таки взгляд иностранки), чересчур сложна, чтобы я взялась посвящать читателя в эти дебри.  Тем более, что сегодня все чаще во Франции говорят о необходимости реформирования системы классификации. За годы, что прошли со дня ее внедрения в жизнь Бордо – а состоялось это в 1855 г. – прошло много лет, и изменилось многое. Скажем, некоторые вина Крю буржуа достигли  уровня Крю классе и заслужили, так сказать, повышения. Правда, с 1855 года состоялось единственное изменение в этой области: в первую категорию было переведено Шато Мутон-Ротшильд, возглавлявшее ранее вторые крю. Случилось это в 1973 году, причем по декрету самого президента Франции(!). Здесь к винам относятся чрезвычайно серьезно. И так было всегда. Да, впрочем, что там, иностранке этого не понять.
Так или иначе, но и без официальной декларации рангов и званий всем известны Великие шато, где создают Великие вина. Великие бордоские вина – это, по сути, любовный треугольник. Точнее, четырехугольник – четыре ведущих региона Бордо – Медок с прилегающим к нему Гравом, Сент-Эмильон и Сотерн. В их шато производят лучшие вина, вина контролируемых наименований.
Пожалуй, самый знаменитый – Медок, протянувшийся вдоль левого берега устья Жиронды более чем на 130 км.  И если Медок – воплощение вин Бордо, то символ Медока – Шато Марго.  То самое поместье, по образу которого было построено здание Белого Дома, а по имени которого великий Хэмингуей нарек свою дочь (возможно, тем закодировав ее, да и внучку на страсть к спиртному?). Все шато, расположенные в этой зоне, имеют право на знаменитое имя. И если вам предстоит выбирать, то бутылкам со множеством надписей «Бордо-Медок-Марго…» предпочтите с одним простым «Margaux». Коротко и ясно.
Здесь же, в Медоке, расположено Шато Мутон-Ротшильд – владение аристократов, увлекающихся историей древнего Египта, демонстрирующих многочисленным посетителям богатейшую коллекцию антиквариата и ухоженные подвалы с благородной энотекой. Но самый главный «конек» этого шато – этикетки вин «Мутон-Ротшильд», созданные великими художниками мира, среди которых Дали, Пикассо, Шагал…У богатых свои причуды: вино в Бордо – наравне с Искусством. Так было всегда. Наверное, иностранке этого не понять.
Олицетворение строгих и величественных вин района Грав – вина Шато Пап Клеман, основанного папой Клеманом, решившим поселиться не в Ватикане, а в Авиньоне. Это был удивительный человек и очень жаль, что осталось мало свидетельств о его селекционной деятельности. Одним из них можно считать мелкий цитрусовый плод, выведенный им – клементин. И, конечно же, само шато с его выдающимися винами. И с огромным раскидистым кедром, посаженным, по преданию, в тот год, когда был построен замок, а сегодня ставшим его оберегом, хранителем благополучия.
И если Грав, и его вина – благостно строги, то Сент-Эмильон, на взгляд со стороны, значительно доступнее, милее, гостеприимнее.

Виноградарство здесь старше, а вина чувственнее. Именно на месте современного Сент-Эмильона, среди его мягких холмов бродил по своим угодьям тоскующий по родине Авсоний. Римский патриций искал покой в этом уголке, сходном с милыми сердцу окрестностями, и он его обрел в Сент-Эмильоне, который упоминал в своих строфах – «отечество, знаменитое богом вина». Своим названием регион обязан  обладающему даром исцеления паломнику Святому Эмилию, в свое время остановившемуся на ночлег в одной из здешних естественных пещер, да и поселившемуся в этом эрмитаже (в переводе с французского – уединенном месте) навеки. Сегодня Сент-Эмильон по-прежнему знаменит божественными винами поместий Шато-Озон и Шеваль Блан. А также старинными колокольнями, крупнейшей в Европе церковью с тремя нефами одинаковой высоты, высеченной из скалы монахами в Х1-Х11 веках, развалинами крепости и городской стены. Да еще этот милый городок с крутыми и петляющими узкими улочками, устланными булыжниками, пожалуй, может поспорить с любой винной столицей мира по количеству винных бутиков на душу населения.
А вот вина Сотерна, куда также пролегал маршрут, разработанный «Востоком-Западом», могут соперничать с любыми другими по содержанию природного сахара, солнца и золотистого света. Местные вина эксцентричны по своей технологии: виноград сортов Семильон или Совиньон, созревающий в теплом тумане, стелющемся над берегами Гароны, покрывается благородной плесенью, придающей винам изысканную неповторимость. Местные вина эксцентричны по вкусу и аромату, содержащему тона перезрелых фруктов, меда и орехов. Да и виноделы, и владельцы здешних поместий не уступают своим винам в экзальтированности. В Сотерне рассказывают легенду о хозяине знаменитого Шато д’Икем, развеявшего прах своей любимой жены над любимыми виноградниками. Возможно, все так и было. Но вряд ли иностранке дано это понять.
… Не так давно в Бордо заговорили об урбанизации местных шато. О том, что городские улицы и магистрали надвигаются на виноградники, удушливой гарью отравляя и нежные розы, и хрупкую лозу… Но так было недолго. Сегодня шато Бордо в безопасности. Весь мир ценит прелесть этих вин. И Франция бережно охраняет свое достояние. Так здесь будет всегда. И это понятно даже иностранке.

То самое поместье, по образу которого было построено здание Белого Дома, а по имени которого великий Хэмингуей нарек свою дочь (возможно, тем закодировав ее, да и внучку на страсть к спиртному?).

 

One thought on “Шато в БОРДОвых тонах

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *